Воздушный муж: история выбора между любовью и надёжностью

Быт

Содержание

Страх перед отцом сопровождал меня с детства. Это чувство, возможно, покажется странным, но оно было моей реальностью. Он не был жестоким, но и добротой не отличался. Его присутствие наполняло дом тишиной и напряжением.

Тишина и надёжность

Вечерами, когда он возвращался с работы и погружался в газету, жизнь в квартире замирала. Мама выключала радио, мы с сестрой затихали в своей комнате. Он был для нас непререкаемым авторитетом, «решателем проблем», как говорила мама. И он действительно мог многое: я помню, как он «поднял весь город», чтобы спасти сестру. Но мои детские беды — порванный учебник, обидные прозвища — казались слишком мелкими для его внимания. Между нами лежала невидимая стена.

Наши семейные обеды делились на два мира: шумные и весёлые дневные трапезы с мамой и тихие, почти церемониальные ужины с отцом. Мы с сестрой с нетерпением ждали, когда он уйдёт смотреть новости, чтобы снова свободно вздохнуть. Мне казалось невероятным, когда подруги рассказывали о прогулках и смехе со своими папами. Мой отец был всегда занят: дача, машина, дела. Его мир был отделён от нашего.

Мир, подаренный на крыше

Встреча с Виктором перевернула все мои представления. Он был полной противоположностью — лёгкий, весёлый, невероятно внимательный. Он не просто был рядом, он искренне интересовался мной. Его романтические жесты, вроде лепестков на лестнице или шампанского на крыше, казались волшебством. Он умел создавать праздник из ничего, превращая столовскую булочку в самый вкусный торт. В двадцать один год я вышла за него замуж, не раздумывая, очарованная этой лёгкостью и участием.

Отец, как всегда практичный, подарил нам на свадьбу ключи от квартиры. Началась наша самостоятельная жизнь, полная студенческой бедности, но и безграничной любви. Мы строили планы и были счастливы, пока не родилась дочь Настя.

Когда лёгкость стала проблемой

С появлением ребёнка наша «воздушная» жизнь дала трещину. Столкнувшись с реальными трудностями — нехваткой денег, моей учёбой, бытом — Виктор оказался не готов. Его доброта и нежность никуда не делись, он обожал дочь, но мир взрослых обязанностей был ему чужд. Он не мог удержаться на работе, не справлялся с организацией быта. Я, вымотанная, работала на нескольких работах, а возвращаясь домой, часто заставала хаос их совместных игр.

Виктор был замечательным человеком, но абсолютно «не заземлённым». Он жил в своём мире фантазий и игр, который был чудесен для Насти, но губителен для семейного бюджета и моего душевного спокойствия. Я измоталась до предела, а две, казалось бы, мелочи стали последней каплей.

Первой была осознание, что у моих мужа и дочери есть своя, отдельная от меня жизнь с секретами, шутками и друзьями, о которых я ничего не знала. Второй — банальная невозможность купить себе новые колготки, работая на трёх работах. В тридцать лет я чувствовала себя загнанной лошадью.

Выбор в пользу устойчивости

Мы расстались. С помощью мамы я смогла перестроить жизнь, найти одну хорошую работу и наконец-то выдохнуть. Позже я встретила Олега — надёжного и практичного, чем-то похожего на отца, но более открытого. Он дарит на 8 марта кастрюли и тюльпаны, которые я не люблю. В его подарках нет безумной романтики Витиных бумажных роз, зато есть стабильность.

Теперь у меня есть деньги на колготки, и я ношу платья. Я вижу, как растёт моя дочь, знаю всех её подруг. Но я также вижу, как Настя скучает по отцу, по тому лёгкому, игровому миру, который он создавал. Мой выбор был сделан в пользу устойчивости, возможности быть матерью, а не добытчицей и уборщицей в одном лице. Это был выбор между любовью-праздником и любовью-опорой. Я выбрала опору. А кастрюли... что ж, кастрюли — вещь в хозяйстве нужная.