Необычное утро в рабочей горнице
Это утро нарушило привычный порядок. Нас не отправили мыть окна на верхних этажах, не пришел коуч, не выдали противогазы. Казалось, руководству концерна «Росфатум» вдруг разонравилось платить налоги за загрязнение воздуха. Но главное — с самого утра не было видно нашей надзирательницы, Василисы.
«Что-то тут не так…», — протянул Владлен Михайлович, осторожно высунув голову из своего «гнезда». Без Василисы он осмелел. И был прав: раньше утро никогда не обходилось без надзирателя, средств защиты и тяжелой работы. Василиса всегда была здесь, никуда не отлучаясь, что, по мнению Михалыча, выдавало её не совсем человеческую природу.
«Норами» мы называли наш бывший офис, а ныне — рабочую горницу 206. После начала Реставрации по стране руководство переделало офисы в «русском стиле»: на перегородки навесили резные наличники, расписали цветами. Позже в моду вошли «гнёзда» — рабочие места, в которых нужно было сидеть, как птица. Сначала люди из них выпадали, потом гнёзда стали утапливать в пол для безопасности.
Высунувшись, Михалыч перечислял странности: «Никто за нами не приходит — раз. Противогазов не дали — два. Коуча нет…» Он поморщился: «Что за слово такое «коуч», не могу понять. Как корёжит!» Сказал он это с таким облегчением, будто давно держал в себе. После четырёх лет в гнезде невольно становишься неряхой, но Владлен даже волосы пригладил.
«Вы просто не в курсе, — звонко ответила из своего гнезда кудрявая Глафира Сергеевна, всегда выглядевшая безупречно. — Чрезвычайная комиссия по неоязу не нашла слову «коуч» подходящего аналога. Пробовали «назидатель» — не прижилось».
«Это потому, — вмешался я, слегка отталкиваясь ногой от дна гнезда, чтобы приподняться, — что должность «надзиратель» уже занята в номенклатуре. Они на заводах».
Как устроена жизнь в гнёздах
Подняться из гнезда нам помогал аэрогель, изобретённый нашего химика, Соломона Изральевича (хотя он клянётся, что был математиком). Соломон придумал гель, Михалыч договорился, а я вышел на реставраторов — мастерскую, где на 3D-принтере можно было сделать что угодно, от кирпича до яиц Фаберже, правда, пластиковых. Им надоело печатать украшения, и они помогли. Я расплатился за это последней бутылкой водки Владлена.
«Хотите новость? — продолжил Владлен, вертя головой. — Вчера слышал, англичане кошкам центр речи активировали и дали политические права. У них теперь партия «PussyRight».
«Да что вы говорите, — усмехнулась Глафира. — По «Рашен Фейсу» такого не передадут».
«А у нас ассоциация колдунов стала партией, «Ведьмы России», — не унимался Михалыч. — И ещё про дубы… Китайцы все деревья рубят, а дубы — нет. Потом их сдают под дачи. Выдолбил дуб — и живи, освобождаешься от налогов. Только весь валежник сдать государству надо».
Все притихли. Дачи — больная тема. После их изъятия, отмены дачной амнистии и реновации, когда людей переселили в небоскрёбы, дачи передали под свалки. За каждую дачу выплатили «кучер» — бесплатную путёвку на юг. «Какая дача была! — забасил слева Герген Мансурович, обычно спавший. — И гортензии, и смородина, и камин в бане…» Говорят, он был кадровиком.
«Где вы всё это слушаете? — тихо спросил у Владлена лысоватый Соломон. — В микроволновке, — признался Михалыч. — Микроволновкой сигнал ловлю. Инженер я или нет…»
«Тихо! — перебил я. — Пол трясётся. Кто-то идёт…»
Неожиданная поездка
Топали «доставальщики» из стрелецкой дружины — новая профессия для помощи предпенсионерам, которые к концу дня не могли сами выбраться из гнёзд. Нас погрузили в аэробус. У транспорта мы увидели Василису.
«Василиса-свет, куда едем?» — с поклоном спросила Глафира. «Как, не знаете? — удивилась Василиса. — Визоры не смотрите?» Мы виновато опустили глаза. «Книжки свои читаете! Книга — источник пыли!»
«У меня приём дома плохой, — жалобно сказал Герген. — До меня и оптоволокно не добивает».
«Страна печётся о вас, — смягчилась Василиса. — Вам оказана честь. Теперь каждый день сможете видеть Его. Наше Все! Поняли?» Мы в недоумении переглянулись. «Нет, они безнадёжны», — читалось на её застывшем от ботокса лице.
«Так кого мы увидим?» — спросил Соломон. «Ну, это уж!.. Знайте! — вывела из себя Василиса. — Вы, может, и декабрьских указов претендента не знаете?» И этих указов мы не знали. После переселения во «вторичные маневренные фонды» мы оставили всю технику семьям. «По местам!» — скомандовала Василиса, и мы взлетели.
В дороге
В аэробусе я оказался рядом с Михалычем. «Знаешь, а я думаю, Светлана Семеновна дачу в дубе взяла! — выпалил он. — Говорила, часто за городом бывает…» Светлана Семеновна была его тайной симпатией, но после того, как всех предпенсионеров изъяли из семей, романы не поощрялись. Два года она сидела в гнезде напротив, а потом исчезла.
«Наверное, да, — согласился я. — Переводчикницей была, китайский знала. Хорошо теперь за городом…»
«Чего хорошего, когда кругом пни, — пробурчал Герген. — Вот у меня была дача…»
«Зато воздух свежий!» — зашипел Владлен. Все замерли, но Василиса была в виртуальной реальности и нас не слышала.
«Владлен, ты уверен, что правильно разобрал? — спросил Соломон. — А кто такой «Наше Все» — не говорили?»
«Нет… Зато дубы, коты, ведьмы… Скоро скажешь, что людей с песьими головами нашли!» — рассмеялся Соломон. Смех оборвался, когда мимо проплыла чёрная аэроколесница с эмблемой из двух метёл под песьей головой. Аэробус резко взмыл и пристыковался к стене небоскрёба. «Все, приехали!» — крикнула Василиса.
На собрании
Нас привезли в огромное помещение, похожее на стадион. Такие «толковища» устраивали регулярно. Мне было неинтересно, о чём говорят ораторы, я прислушивался к соседям. Василиса, поняв, что мы общались в дороге, велела рассадить нас врозь.
Слева оказался разработчик с завода Хруничева, справа — пожилой учитель. Они тоже не знали, кто такой «Наше Все». На сцене спорили, кто был более «симфонической» личностью — Чингисхан или Сталин.
«Я даже у стражника спросил, кто такое «Наше Все», — хмыкнул «Хруничев». — Он так оскорбился!» «Тсс! — остановил его учитель. — Вон думный с ногайкой…» Позже учитель признался: «А я у думного спросил. Не побоялся. Мне уже шестьдесят семь… Не сказал». «Так что же ты тут сидишь? Скоро выпустят!» — удивился я. «В восемьдесят мы теперь идем, в во-семь-де-сят, — пропел дед. — Указ был. От врачей-учителей стаж отнимать — добавлять царским решетным. ОМОН… Не читали?» Мы покачали головами. «А нам зачитали. У одного сразу инфаркт, у другой инсульт…» Дед замолчал.
После собрания нас повели к транспорту. В суматохе я мельком увидел Соломона и Глафиру, но Михалыча не было. Получив удар нагайкой за создание затора, я сел в аэробус с физиком Николаем. Мы летели в Новый Загород.
В усадьбе
Нас высадили у кованой ограды, за которой виднелась классическая русская усадьба. Воздух здесь был удивительно свежим и чистым. «Аннигиляторы, — шепнул Николай. — Мы их разрабатывали. Смог рассеивают».
Нас повели внутрь. Гидом был дворецкий Егор Геннадьевич, называвший нас «голубями» и обещавший новую одежду. Пройдя через калитку, я увидел памятник — бронзовую фигуру в латах, сидящую на камне с безучастным видом. «Это барон фон Гринвальдус, — пояснил дворецкий. — Хозяин велел поставить. Шутка!»
Я остался один у памятника, рассматривая лицо, выражавшее вселенскую тоску и тупость. Ко мне подошёл Николай: «Кому памятник?» «Не знаю». Мы направились к дому. В этот момент со стороны сада вышел хозяин. Мы поднялись на крыльцо.
В роскошных сенях среди мрамора и золота я наконец увидел «Наше Все». Это был Пушкин. Точная копия с портретов, с кудрями, в сюртуке и цилиндре. Но поэт выглядел расплывшимся, недовольным. Не глядя на нас, он отдал трость и шляпу и удалился вглубь дома.
«И чувства добрые он лирой призывал», — пробормотал Николай.
Из боковой двери выбежала женщина в чепце — Аринушка. «Вот они где! Через барский ход влезли!» «Ничего, — успокоил её дворецкий. — Под сто человек за день. И всех одеть, накормить».
«Подождите, это был Пушкин?» — спросил я. «Пушкин! — воскликнул Егор Геннадьевич. — Прапраправнук, но похож! И зовут так же. Теперь он с нами, в России! Нам ничего не страшно!» Дворецкий сиял.
«Кем вы работали?» — спросила Арина. «Физик», — сказал Николай. «Программист», — ответил я. «Технари? Отлично! — обрадовалась она. — А то пришлют филологов или журналистов — мучайся с ними. Вас определим… на картофелечистку. Идёмте!»
Она повела нас к потайной дверце под лестницей, за которой пахло варевом. Сзади нам улыбался дворецкий: «Пушкин — наше все! Как вам повезло!»
Автор: Станислава Одоевцева
Источник: https://litclubbs.ru/writers/3462-nashe-vsyo.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#русь #россия #фантастика #сатира #пенсия #быт #будущее #страна
Еще по теме здесь: Быт.
Источник: Наше всё.
